Читать онлайн "Рагу из любимого дядюшки" автора Александрова Наталья Николаевна - RuLit - Страница 39. Читать онлайн рагу из любимого дядюшки


Рагу из любимого дядюшки читать онлайн, Александрова Наталья Николаевна

От долгой неподвижности правая рука немного затекла. Это было плохо: в самый важный момент он мог оказаться не готов. Придерживая винтовку левой рукой, освободил правую, слегка повращал кистью, восстанавливая кровообращение. В его профессии хорошее кровообращение играло такую же важную роль, как железные нервы и выдержка. Рука быстро ожила, стала чувствительной, но сам этот симптом его огорчил, раньше такого не случалось. Неужели это первые признаки приближающейся старости?

Хотя, скорее всего, рука онемела от холода. Сырой холодный воздух тянуло в разбитое чердачное окно. Но с этим уж ничего не поделаешь: грязное, закопченное стекло пришлось выбить, чтобы обеспечить себе обзор и открыть сектор стрельбы. Зато теперь ему был прекрасно виден дом на противоположной стороне улицы, витрина продовольственного магазина и подъезд. Тот самый подъезд, за которым он наблюдал, откуда раньше или позже должна будет выйти она, его цель.

Дверь подъезда беззвучно распахнулась — звуки на такое расстояние не долетали, — и на ступеньках крыльца появился подросток, мальчишка лет двенадцати. Размахивая сумкой, он побежал по обледенелому тротуару и скрылся за углом.

Оптический прицел приближал к снайперу зону наблюдения, от этого создавалось обманчивое ощущение близости, казалось, что он совсем рядом с подъездом и витриной магазина, невольно хотелось затаиться, не издавать ни звука, чтобы его не услышали спешащие по своим делам на той стороне улицы люди, хотя он прекрасно понимал, что их разделяет слишком большое расстояние. Впрочем, тишина — это еще одно золотое правило его профессии…

Дверь снова открылась, и из нее вышла девушка.

Он мысленно сверил ее внешность с образом, хранящимся в памяти, и стопроцентно уверился в том, что это она, его цель.

Пульс нисколько не участился: сказывались годы тренировок. Все-таки возраст имеет и свои положительные стороны.

Он не сместил прицел навстречу цели, а ждал, когда она сама подойдет к заранее выбранной точке, чтобы только тогда мягко и плавно нажать на спусковой крючок.

Девушка на секунду задержалась на крыльце, с отвращением разглядывая покрытый грязным подтаявшим снегом тротуар, и наконец сделала первый шаг.

Он, задержав дыхание, прикоснулся к холодному металлу спускового крючка…

И в тот самый момент, когда девица уже входила в перекрестье прицела, к продовольственному магазину подкатил красный фордовский грузовичок с яркой рекламной надписью на борту и напрочь перекрыл линию огня.

Снайпер медленно выдохнул, пульс его нисколько не участился. Годы работы приучили его к таким неожиданностям, он умел ждать и готов был вернуться сюда на следующее утро, однако неприятные сюрпризы на этом не кончились.

Когда он уже сложил винтовку и превратил ее в не вызывающий подозрений костыль, в замке заскрежетал ключ, и дверь чердака распахнулась.

— Вот, поглядите только, постоянно из этой трубы текет! — раздался визгливый женский голос. — Жильцы жалуются, а я что могу? Пальцем, что ли, затыкать? Я с этой трубой незнакомая!

С этими словами на чердаке появилась рыжая тетка огромного роста и атлетического телосложения, в сиреневом вязаном берете, в которой самоуверенность и хамские интонации неопровержимо выдавали местную дворничиху. Следом за ней двигался невысокого роста усатый мужчина с начальственным животом, в короткой, вполне новой дубленке и с кожаной папкой в руке.

— К нам эта труба тем более не относится, — привычно, без увлечения возражал он дворничихе, словно выполнял давно надоевший обряд.

Снайпер бросился за толстую ржавую трубу, но тетка уже заметила его и истерично завопила:

— Опять они здесь шляются! Житья нет от этих бомжей! Как зима, так они тут! То в подвале, то на чердаке! Сколько их гоняли, сколько гоняли, а они шляются и шляются, и управы на них нет! Вот, паскуда, опять окошко расколошматил! Небось и в трубе он дырку провертел, а жильцы на меня жалуются, будто это я лестницу не убираю! А как ее уберешь, если эти паразиты шляются!

Снайпер шумно втянул воздух. На сей раз пульс немного участился, и это его огорчило. Дворничиху, конечно, можно было убить, это даже приятно, и жизнь без нее стала бы немного лучше, но она не одна, да и станут искать… Нет, это не более чем шутка, профессиональный юмор. Теперь хорошо подготовленную позицию придется бросить, она засвечена.

Новая железная дверь с грохотом захлопнулась за мной, и лестница ответила гулким эхом. С минуту я постояла на площадке, собираясь с силами. Больше медлить здесь никак нельзя, потому что соседка, которую вся лестница зовет «мадам Брошкина», очень любит совать нос в чужие дела и не преминет выскочить на лестницу и поинтересоваться: что это за крики доносились из нашей квартиры и почему я выхожу оттуда с дорожной сумкой? Если я собралась в отпуск, то отчего среди зимы и почему тогда у меня такой нерадостный вид? А если я переезжаю, то почему так неплотно набита сумка? И что у меня в черной клеенчатой кошелке, в такой только картошку с базара носить? В общем, мадам Брошкина тут же задаст мне множество каверзных вопросов, смутить ее очень трудно, так что нужно сматываться побыстрее, раз уж все так получилось.

Я достала завалявшийся в кармане носовой платок и вытерла со щек засыхающие дорожки слез. На улице мороз, как бы мне не заледенеть. Потом я осторожно заглянула в клеенчатую сумку. Два зеленых глаза смотрели испуганно, усы топорщились. Сегодня Багратиону изменила обычная аристократическая невозмутимость, ему здорово досталось, и кот ужасно испугался.

— Высунь морду наружу, а то задохнешься, — посоветовала я.

Кот, однако, осмелился это сделать только на улице.

Вначале мы пошли проторенным путем — вдоль дома, завернули за угол, потом прошли мимо гаражей и старой кочегарки к другому зданию, где остановились возле открытого подвального окошка. Там, в подвале, была большая куча песка, непонятно для каких целей привезенная еще прошлым летом. Этот песок Багратион использовал по назначению, сюда я приносила его два раза в день на прогулку.

Я расстегнула старую «молнию» и выпустила кота на снег.

— Только недолго, мы торопимся, — предупредила я, и Багратион скользнул в подвальное окошко.

Я тут же подумала, что бессовестно обманываю животное. Кот может гулять в подвале сколько угодно, потому что нам совершенно некуда торопиться. Откровенно говоря, нам с ним вообще некуда идти. И что теперь делать, я понятия не имею.

Я отошла в сторонку, но недалеко, чтобы было видно окошко. Кочегарка давно уже не работала, но вдоль нее проходила большая труба, которая даже в сильные морозы была теплой. Я присела на ящик, оставленный каким-то добрым человеком, достала сигареты и задумалась, как я дошла до такой жизни и что же мне теперь делать.

Когда же, с какого момента моя жизнь превратилась в зыбкую трясину — чем дальше, тем больше затягивает?.. Может, это случилось месяц назад, когда позвонили из больницы и строгий женский голос поинтересовался, не я ли Софья Павловна Голубева, а потом сообщил мне удивительные вещи?

А может быть, еще раньше, когда отчим Владимир Николаевич привел в дом Маргариту и представил ее мне как свою жену?

Нет, наверное, все началось с того дня, когда умерла мама. В прошлом месяце был ровно год, как это случилось. Говорят, что по прошествии года после смерти близкого человека становится легче. Ну не знаю, мне не стало. Хотя все последние события загнали боль утраты куда-то в глубину души.

Мы жили в этой квартире всю жизнь, вначале вдвоем с мамой, отца я не помню. Но когда мне исполнилось двенадцать лет, мать вышла замуж. Не скажу, чтобы отчим сразу пришелся мне по нраву, но у мамы был замечательный характер, она всегда умела сгладить все острые углы и нас примирить. Надо отдать должное дяде Володе, как я его тогда называла, он никогда не был со мной груб и не лез в мое воспитание, предпочитая, чтобы этим занималась мама, а она как-то все успевала — и дом вести, и за мной присматривать, и с мужем у нее были отличные отношения.

Я окончила школу, потом институт, нашла работу в одной не слишком престижной фирме, но пока решила оглядеться. Этого жизнь мне не позволила, потому что мама тяжело заболела. Она болела больше года, и весь этот кошмар я вынесла на своих плечах. У нас с ней совсем не было родственников. То есть у нее-то был муж… Но за время болезни они отстранились друг от друга. Конечно, он много работал и зарабатывал хорошие деньги, которые все уходили на мамино лечение, но в самые страшные минуты я была с ней наедине.

Все кончилось, маму похоронили, но горе нас с отчимом не сблизило. У меня наступила сильная депрессия. От пустоты в душе хотелось по ...

knigogid.ru

Читать онлайн "Рагу из любимого дядюшки" автора Александрова Наталья Николаевна - RuLit

Наталья Александрова

Рагу из любимого дядюшки

От долгой неподвижности правая рука немного затекла. Это было плохо: в самый важный момент он мог оказаться не готов. Придерживая винтовку левой рукой, освободил правую, слегка повращал кистью, восстанавливая кровообращение. В его профессии хорошее кровообращение играло такую же важную роль, как железные нервы и выдержка. Рука быстро ожила, стала чувствительной, но сам этот симптом его огорчил, раньше такого не случалось. Неужели это первые признаки приближающейся старости?

Хотя, скорее всего, рука онемела от холода. Сырой холодный воздух тянуло в разбитое чердачное окно. Но с этим уж ничего не поделаешь: грязное, закопченное стекло пришлось выбить, чтобы обеспечить себе обзор и открыть сектор стрельбы. Зато теперь ему был прекрасно виден дом на противоположной стороне улицы, витрина продовольственного магазина и подъезд. Тот самый подъезд, за которым он наблюдал, откуда раньше или позже должна будет выйти она, его цель.

Дверь подъезда беззвучно распахнулась — звуки на такое расстояние не долетали, — и на ступеньках крыльца появился подросток, мальчишка лет двенадцати. Размахивая сумкой, он побежал по обледенелому тротуару и скрылся за углом.

Оптический прицел приближал к снайперу зону наблюдения, от этого создавалось обманчивое ощущение близости, казалось, что он совсем рядом с подъездом и витриной магазина, невольно хотелось затаиться, не издавать ни звука, чтобы его не услышали спешащие по своим делам на той стороне улицы люди, хотя он прекрасно понимал, что их разделяет слишком большое расстояние. Впрочем, тишина — это еще одно золотое правило его профессии…

Дверь снова открылась, и из нее вышла девушка.

Он мысленно сверил ее внешность с образом, хранящимся в памяти, и стопроцентно уверился в том, что это она, его цель.

Пульс нисколько не участился: сказывались годы тренировок. Все-таки возраст имеет и свои положительные стороны.

Он не сместил прицел навстречу цели, а ждал, когда она сама подойдет к заранее выбранной точке, чтобы только тогда мягко и плавно нажать на спусковой крючок.

Девушка на секунду задержалась на крыльце, с отвращением разглядывая покрытый грязным подтаявшим снегом тротуар, и наконец сделала первый шаг.

Он, задержав дыхание, прикоснулся к холодному металлу спускового крючка…

И в тот самый момент, когда девица уже входила в перекрестье прицела, к продовольственному магазину подкатил красный фордовский грузовичок с яркой рекламной надписью на борту и напрочь перекрыл линию огня.

Снайпер медленно выдохнул, пульс его нисколько не участился. Годы работы приучили его к таким неожиданностям, он умел ждать и готов был вернуться сюда на следующее утро, однако неприятные сюрпризы на этом не кончились.

Когда он уже сложил винтовку и превратил ее в не вызывающий подозрений костыль, в замке заскрежетал ключ, и дверь чердака распахнулась.

— Вот, поглядите только, постоянно из этой трубы текет! — раздался визгливый женский голос. — Жильцы жалуются, а я что могу? Пальцем, что ли, затыкать? Я с этой трубой незнакомая!

С этими словами на чердаке появилась рыжая тетка огромного роста и атлетического телосложения, в сиреневом вязаном берете, в которой самоуверенность и хамские интонации неопровержимо выдавали местную дворничиху. Следом за ней двигался невысокого роста усатый мужчина с начальственным животом, в короткой, вполне новой дубленке и с кожаной папкой в руке.

— К нам эта труба тем более не относится, — привычно, без увлечения возражал он дворничихе, словно выполнял давно надоевший обряд.

Снайпер бросился за толстую ржавую трубу, но тетка уже заметила его и истерично завопила:

— Опять они здесь шляются! Житья нет от этих бомжей! Как зима, так они тут! То в подвале, то на чердаке! Сколько их гоняли, сколько гоняли, а они шляются и шляются, и управы на них нет! Вот, паскуда, опять окошко расколошматил! Небось и в трубе он дырку провертел, а жильцы на меня жалуются, будто это я лестницу не убираю! А как ее уберешь, если эти паразиты шляются!

Снайпер шумно втянул воздух. На сей раз пульс немного участился, и это его огорчило. Дворничиху, конечно, можно было убить, это даже приятно, и жизнь без нее стала бы немного лучше, но она не одна, да и станут искать… Нет, это не более чем шутка, профессиональный юмор. Теперь хорошо подготовленную позицию придется бросить, она засвечена.

Новая железная дверь с грохотом захлопнулась за мной, и лестница ответила гулким эхом. С минуту я постояла на площадке, собираясь с силами. Больше медлить здесь никак нельзя, потому что соседка, которую вся лестница зовет «мадам Брошкина», очень любит совать нос в чужие дела и не преминет выскочить на лестницу и поинтересоваться: что это за крики доносились из нашей квартиры и почему я выхожу оттуда с дорожной сумкой? Если я собралась в отпуск, то отчего среди зимы и почему тогда у меня такой нерадостный вид? А если я переезжаю, то почему так неплотно набита сумка? И что у меня в черной клеенчатой кошелке, в такой только картошку с базара носить? В общем, мадам Брошкина тут же задаст мне множество каверзных вопросов, смутить ее очень трудно, так что нужно сматываться побыстрее, раз уж все так получилось.

Я достала завалявшийся в кармане носовой платок и вытерла со щек засыхающие дорожки слез. На улице мороз, как бы мне не заледенеть. Потом я осторожно заглянула в клеенчатую сумку. Два зеленых глаза смотрели испуганно, усы топорщились. Сегодня Багратиону изменила обычная аристократическая невозмутимость, ему здорово досталось, и кот ужасно испугался.

— Высунь морду наружу, а то задохнешься, — посоветовала я.

Кот, однако, осмелился это сделать только на улице.

Вначале мы пошли проторенным путем — вдоль дома, завернули за угол, потом прошли мимо гаражей и старой кочегарки к другому зданию, где остановились возле открытого подвального окошка. Там, в подвале, была большая куча песка, непонятно для каких целей привезенная еще прошлым летом. Этот песок Багратион использовал по назначению, сюда я приносила его два раза в день на прогулку.

Я расстегнула старую «молнию» и выпустила кота на снег.

— Только недолго, мы торопимся, — предупредила я, и Багратион скользнул в подвальное окошко.

Я тут же подумала, что бессовестно обманываю животное. Кот может гулять в подвале сколько угодно, потому что нам совершенно некуда торопиться. Откровенно говоря, нам с ним вообще некуда идти. И что теперь делать, я понятия не имею.

Я отошла в сторонку, но недалеко, чтобы было видно окошко. Кочегарка давно уже не работала, но вдоль нее проходила большая труба, которая даже в сильные морозы была теплой. Я присела на ящик, оставленный каким-то добрым человеком, достала сигареты и задумалась, как я дошла до такой жизни и что же мне теперь делать.

Когда же, с какого момента моя жизнь превратилась в зыбкую трясину — чем дальше, тем больше затягивает?.. Может, это случилось месяц назад, когда позвонили из больницы и строгий женский голос поинтересовался, не я ли Софья Павловна Голубева, а потом сообщил мне удивительные вещи?

А может быть, еще раньше, когда отчим Владимир Николаевич привел в дом Маргариту и представил ее мне как свою жену?

Нет, наверное, все началось с того дня, когда умерла мама. В прошлом месяце был ровно год, как это случилось. Говорят, что по прошествии года после смерти близкого человека становится легче. Ну не знаю, мне не стало. Хотя все последние события загнали боль утраты куда-то в глубину души.

Мы жили в этой квартире всю жизнь, вначале вдвоем с мамой, отца я не помню. Но когда мне исполнилось двенадцать лет, мать вышла замуж. Не скажу, чтобы отчим сразу пришелся мне по нраву, но у мамы был замечательный характер, она всегда умела сгладить все острые углы и нас примирить. Надо отдать должное дяде Володе, как я его тогда называла, он никогда не был со мной груб и не лез в мое воспитание, предпочитая, чтобы этим занималась мама, а она как-то все успевала — и дом вести, и за мной присматривать, и с мужем у нее были отличные отношения.

Я окончила школу, потом институт, нашла работу в одной не слишком престижной фирме, но пока решила оглядеться. Этого жизнь мне не позволила, потому что мама тяжело заболела. Она болела больше года, и весь этот кошмар я вынесла на своих плечах. У нас с ней совсем не было родственников. То есть у нее-то был муж… Но за время болезни они отстранились друг от друга. Конечно, он много работал и зарабатывал хорошие деньги, которые все уходили на мамино лечение, но в самые страшные минуты я была с ней наедине.

www.rulit.me

Читать онлайн "Рагу из любимого дядюшки" автора Александрова Наталья Николаевна - RuLit

— Ну садитесь, холодно же! — блондин зябко поежился. — И кот у вас такой тяжелый!

«Откуда он знает, что у меня в сумке кот?» — подумала я, забираясь в машину, и сердце сжала черная рука страха.

— Как вы догадались, что у меня там кот? — спросила я через минуту, не справившись с любопытством.

— У меня тоже был когда-то кот, — ответил он, с интересом покосившись на Багратиона, который мигом высунул голову, — очень легко заметить, как он ворочается в сумке!

Мы поговорили немного о котах, потом он поинтересовался, откуда я еду. То есть понятно, что из поселка, но…

— Что, не похожа на здешнюю жительницу? — усмехнулась я. — Те пешком не ходят?

— Нуда…

— Работала я там, — вздохнула я, — дом стерегла. А вы?

— Я тоже… работал. — Он отвернулся, давая понять, что дальнейшие расспросы нежелательны.

Мне-то что до того, кто он такой? Он меня совершенно не интересует.

Водитель довез меня до города, как раз до того самого места, где мы договорились встретиться с Ленкой, на прощанье потрепал Багратиона за ушами и уехал.

— Ну? — набросилась на меня Ленка при встрече. — Как отдохнула?

— Да ничего, — промямлила я, — а ты как поработала?

— Отлично! — с энтузиазмом ответила она. — Столько всего успеваешь, когда никто не дергает! Спасибо тебе, Сонька, век буду благодарна. А сейчас идем перекусим. Я от радости всегда есть хочу.

Я пригляделась к ней внимательнее: и правда, Ленка очень рада меня видеть. Она никогда не притворяется, это я помню еще по школе.

В кафе она расстегнула сумку и внимательно оглядела кота.

— Слушай, да он просто прекрасно выглядит! Потолстел там на свежем воздухе!

— Боюсь, что он объел хозяев твоей тетки, — пробормотала я, — как бы не было у нее неприятностей.

— Я тебя умоляю! — Ленка махнула рукой. — Не бери в голову. Они на такие вещи и внимания не обратят! Вот если бы с домом, не дай бог, что случилось… тогда тетке мало не показалось бы…

Я подумала, что если бы Полина Сергеевна, вернувшись, нашла в доме мой хладный труп, то ей от хозяев тоже бы досталось на орехи.

Ленка ела, а я пила кофе и думала, что же мне теперь делать.

— Слушай, Голубева, — с набитым ртом сказала Ленка, — погляжу я на тебя — слишком ты много думаешь. Все молчишь и в одну точку смотришь. Таким манером ничего не высидишь, ты ведь не курица на яйцах. Это ей никуда не уйти, а тебе нужно бегать, работу искать. Я, конечно, понимаю, что горе у тебя и все такое, но ведь самое страшное-то уже случилось, верно? Уже ведь целый год прошел, так что нужно привыкнуть к мысли, что матери нет, и жить дальше.

— А то я сама не знаю, что нужно жизнь свою устраивать, — проворчала я, — думаешь, ты одна такая умная? И как мне теперь быть, если в свою собственную квартиру вернуться боюсь? Маргарита небось в травмопункт побежала, синяки свои предъявила, эти сволочи еще на меня в суд подадут! Кстати, у тебя нет никакого знакомого юриста?

— У меня нет, разве что у Ника, — неуверенно пробормотала Ленка, — хотя у него тоже нету.

Но я вовсе не собиралась начинать знакомство с Ленкиным мужем с рассказа о том, как я подралась с любовницей своего отчима и что теперь на меня могут подать в суд за хулиганство.

— Пойдем, мне нужно позвонить. — Я поднялась с места.

— Звони отсюда! — Ленка протянула мне мобильник.

На мой вопрос, когда будет на месте нотариус Кулешов, секретарша вежливо ответила, что Евгений Стратилатович еще болен и чтобы я позвонила примерно через неделю.

— Ну и порядки у них, а если мне срочно? — вздохнула я.

— Что, очень боишься домой идти? — сочувственно спросила Ленка, видя, как я помрачнела.

— Не то слово. — В голосе моем звучали слезы. — К тому же я ведь кота не смогу одного оставить, они же его изведут!

— Ох, Голубева, вечно у тебя какие-то неразрешимые проблемы! — фыркнула Ленка. — К твоему сведению, из любого положения можно найти выход!

— Вот только ты меня не агитируй, не на собрании! — огрызнулась я. — Ну и какой же выход ты мне предлагаешь?

— И не один, а целых два, — невозмутимо ответила она. — Во-первых, явиться в квартиру как ни в чем не бывало и сказать, что подаешь в суд на размен площади и на разъезд. Квартира у вас хорошая, я помню, так что, может, и выменяешь себе что-нибудь приличное.

— Ага, как же! Они меня объегорят, обведут вокруг пальца и оставят ни с чем! К тому же очень не хочется уезжать из маминой квартиры… Мне бы выждать некоторое время… а там…

Я не хотела говорить Ленке про то, что прабабушка Соня оставила мне конверт, в котором предписывалось явиться к нотариусу Кулешову, якобы меня там что-то ждет. Ленка подняла бы меня на смех. Что может ждать меня у этого Кулешова? Письмо от прабабки, в котором она рассказывает всю свою жизнь, и отдельный листок, на котором нарисовано генеалогическое древо нашего старинного рода? Конечно, это и представляет какой-то интерес для меня, но как эти бумажки помогут мне в нынешней непростой ситуации? Возможно, нотариус может помочь мне советом, но и в этом я не была уверена. Какого-то сильно болезненного юриста выбрала баба Софья!..

— Не понимаю, чего тебе ждать, — говорила между тем Ленка, — на вот тебе второй выход из положения.

Оказалось, что они с мужем сейчас живут в коммуналке. Временно, тотчас объяснила Ленка, потому что у ее родителей жить негде, а со свекровью она не проживет и дня из-за ее скверного характера. Ленкин муж это понимает и не настаивает, он и сам-то вырвался от мамочки с превеликой радостью. Коммуналка огромная и дремучая, как лес с Бабой-ягой. Живут в ней, условно говоря, четыре семьи, но вот как раз сейчас одна семья распалась, то есть соседка бросила своего мужа-пьяницу и сбежала с ребенком к другому. Сосед страшно обиделся на вероломную жену и съехал к своей старинной знакомой, а комнату решил сдать, чтобы злыдня-жена не наложила на нее лапу.

— А они не будут прибегать по очереди и скандалить или выгонять меня с милицией? — опасливо пробормотала я.

— Ну, Голубева, ну что ты такая нерешительная! — возмутилась Ленка. — Разумеется, будут, но потом. Месяц-другой они продержатся, а потом начнут мириться. И тогда уж им на пути лучше не попадаться. Это, я тебе скажу, такие африканские страсти — ужас! Но за месяц спокойной жизни я тебе ручаюсь. Только ты на всякий случай деньги вперед только за две недели дай.

Ленкин дом находился в центре, на Кирочной. Коммуналка и вправду была жуткая, но я промолчала — не в моем положении капризничать. Соседа звали Витькой, и хоть и пил он не в меру, но был полной противоположностью своему тезке — соседу прабабушки Софьи. Этот был маленького роста, лысоватый и кривоногий, на месте его жены я ни за что к такому бы не вернулась. Сговорились мы с ним быстро, помогла Ленкина рекомендация.

Комната была небольшая, но достаточно опрятная, что вызвало у меня немалое удивление. Я почувствовала благодарность к незнакомой Витькиной жене. Он сказал, что мебелью я могу пользоваться, а также посудой и чайником, я отдала ему деньги вперед за две недели, и Витька удалился, весьма довольный.

После его ухода я выпустила Багратиона и постучала к Ленке. Она сама меня пригласила, сказала, что мужа нет, а она хочет показать мне свои рисунки и вообще поболтать.

— Слушай, Коломийцева, — начала я, — да есть ли он вообще у тебя — твой неуловимый муж? Все время он отсутствует…

— Не называй меня по старой фамилии, — заметила она, — я ее терпеть не могла с детства. Я теперь не Коломийцева, а Бородулина…

— Можно подумать, что Бородулина намного лучше Коломийцевой, — по инерции начала я и остановилась. — Как, ты сказала, твоя фамилия? А муж твой кто?

— Никита Бородулин, — Ленка расплылась в улыбке, — а ты что — с ним знакома?

Еще бы мне не быть с ним знакомой! Никита Бородулин учился в нашей школе двумя классами старше, то есть, когда мы перешли в девятый, он уже заканчивал школу. Разумеется, мы, девчонки, знали всех выпускников, хотя за все время учебы Никита вряд ли сказал с нами пару слов, такие малолетки его не интересовали. Он был не то чтобы очень красивый, мы с девчонками определили его как интересного. Высокий, темные волосы, белозубая улыбка. Какой-то там у него был душераздирающий роман с девочкой из параллельного класса, наша с Ленкой подружка Надька Ведерникова жила с ней в одном подъезде. Она рассказывала, как однажды разразился жуткий скандал, потому что к родителям девочки явилась Никитина мамаша и орала, что их дочь соблазнила ее сына, что он совершенно забросил учебу, а класс выпускной. И если им все равно, что их дочь никуда не поступит, то ей, Никитиной мамаше, вовсе не безразлично, если ее сын не попадет в художественное училище и пострадает его творческая карьера. Все это, конечно, сделало Никиту популярным, но потом он сдал выпускные экзамены и пропал из нашего поля зрения, только Надька Ведерникова как-то мимолетом упомянула, что у той девчонки с Никитой все кончено и к ней уже ходит другой парень.

www.rulit.me

Читать онлайн "Рагу из любимого дядюшки" автора Александрова Наталья Николаевна - RuLit

Я попыталась сорвать его, но мои руки прижали к туловищу, а пакет перехватили на шее веревкой, полностью прекратив доступ воздуха. Я билась, как выброшенная на берег рыба, в глазах у меня потемнело. Кровь стучала в голове тяжелыми неровными ударами.

Моими действиями руководил не разум, а только жадное, животное желание жить, дышать… Это был какой-то первобытный инстинкт, унаследованный от далеких пещерных предков… Из последних сил извернувшись, я соскользнула со скамьи, упала на холодный каменный пол, при этом убийца на долю секунды утратил равновесие, покачнулся… я изо всех сил пнула его ногой, кажется, попала по колену. Он вскрикнул и ослабил хватку. Я высвободила руки и сорвала пакет с головы…

Никогда в жизни воздух не казался мне таким прекрасным, таким благоуханным! Я дышала и не могла надышаться.

И тут в моей памяти всплыла совсем недавняя сцена, когда я точно так же не могла надышаться после того, как чудом спаслась от удавки в том самом злополучном поселке Листвянка…

Вместе с этой мыслью ко мне вернулась способность соображать. Я повернула голову, пытаясь понять, куда исчез убийца и почему он не доводит до конца начатое дело, не пытается меня убить. Сейчас это было бы очень легко, я совершенно обессилела и не смогла бы оказать ему серьезного сопротивления.

Боковым зрением я заметила убегающего по коридору человека в белом халате, и в ту же секунду он скрылся за поворотом. Тут же я поняла, что его спугнуло: с другой стороны ко мне приближалась группа врачей, возглавляемая высоким дородным мужчиной лет пятидесяти. Судя по его важному, начальственному виду, это было какое-то местное медицинское светило — главный врач, или профессор, или заведующий отделением, в окружении своей свиты производивший обход подведомственной территории. Ослепительно белый, накрахмаленный до жестяного скрипа халат, надменное лицо с густыми темными бровями, белая шапочка, надетая так, словно это корона, — все вместе производило царственное, монументальное впечатление.

— Чтобы к завтрашнему дню все было сделано! — говорил профессор кому-то из своих спутников, и тот, кивая, быстро записывал распоряжения в блокнот, стараясь не сбиться с шага и не отстать от шефа.

Поравнявшись со мной, светило удивленно застыло на месте, густые брови поползли вверх.

— Это что? — спросил профессор у своих подчиненных, указывая на меня. — Почему у нас больные на полу?

Только сейчас я сообразила, что лежу на холодном и грязном линолеуме, куда упала во время борьбы с убийцей, и представляю собой чрезвычайно жалкое и неприличное зрелище.

— Я не больная, — отозвалась я, ухватившись за стенку и неловко поднимаясь на ноги.

— Тем более! — Голос светила набрал гневную мощь. — Почему у нас посторонние на полу?

— Разберемся! — раболепно отозвался от лица свиты человек с блокнотом, делая там очередную пометку. — Немедленно во всем разберемся и доложим, Георгий Вахтангович!

Я не стала дожидаться, пока со мной «разберутся и доложат», и торопливо зашагала по коридору, оглядываясь по сторонам. Впрочем, здесь почти все ходили в одинаковых белых халатах, и я не узнала бы своего неудачливого убийцу, даже если бы столкнулась с ним лицом к лицу.

Внизу, в вестибюле, оказалось полно народу, так что можно было не опасаться внезапного нападения. Я стояла, наблюдая за лестницей, чтобы не упустить Ленку, и думала. Последнее неудавшееся покушение, если можно так выразиться, очень благотворно повлияло на мои мыслительные способности. Такое впечатление, что голову продуло хорошим сквознячком. Потому что все события, случившиеся со мной, обрели смысл и выстроились в стройную систему. Кто-то хочет меня убить. В первый раз это случилось на даче, где чуть не взорвался газовый котел. Я-то думала, что убить хотели Ленку, но она тут абсолютно ни при чем, просто так все совпало. Охотились, несомненно, за мной, потому что Ленка никому не мешала, за муженьком своим не следила, о деньгах в сумке понятия не имела. Убивать ее не за что… А меня за что? Вот это вопрос! Я-то, конечно, тоже никому ничего плохого не сделала, но по всему получается, что кому-то сильно мешаю.

Я мысленно перебрала все случаи покушений: газовый котел на даче, потом возле дома, когда мы столкнулись с Ленкой и мне показалось, что на той стороне улицы на чердаке сидит снайпер. Вполне вероятно, что так и было, только убить хотели меня. Но я плюхнулась на асфальт и Ленку за собой потащила.

И когда я выслеживала Никиту, тот тип в Листвянке не случайно напал на меня. И если бы случайно не подвернулся Олег, то меня бы уже на свете не было. Потом льдина, свалившаяся на голову, и вот сегодня в больнице. Тут уж я сама не сплоховала либо прабабка Софья помогла…

Что же мне делать? Как выяснить, что нужно от меня тому типу? Из-за чего меня хотят убить? Олег… Олег, несомненно, может мне помочь. У него связи где-то там в спецслужбах, он взял мой телефон и сказал, что не хочет меня так просто отпустить, а самое главное — он присутствовал при покушении и знает, что я ничего не придумываю.

Но тут же перед моими глазами предстала картина: умирающая старуха шепчет с усилием: «Никому ничего не говори! Люди злы и завистливы… Сама проживешь…»

Возможно, она не права, но, прежде чем посвящать малознакомого человека в свои проблемы, неплохо бы самой в них разобраться.

Итак, с чего все началось? Пожалуй, с того дня, когда умерла прабабка Софья Алексеевна. Она оставила мне кота и завещание. Ну с котом все ясно, а вот с завещанием… Как там сказано — полдома и все остальное имущество… Как будто у нее было еще какое-то имущество… И это странное письмо, которое показал мне старичок-нотариус…

Тогда, в больнице, прабабка не успела рассказать что-то очень важное. И как знать, если бы она сообщила мне это важное, может, моя жизнь была бы совсем другой?

— Сонька, Сонька! — Это Ленка теребила меня за рукав. — Снова ты стоишь как в столбняке и никого вокруг не замечаешь!

По дороге к ее дому мы с ней обе молчали. Она едва боролась со слабостью, потому что от свежего воздуха кружилась голова, а я была занята своими мыслями.

Сдав подругу с рук на руки ее маме и оставив их выяснять отношения, я вышла на улицу и подумала, что старик-нотариус, скорее всего, прав: если я хочу разобраться с завещанием, нужно снова ехать в Парголово.

С одной стороны, я воспринимала все эти непонятные намеки в бабушкином письме с недоверием, но с другой стороны — нотариус упорно утверждал, что Софья Алексеевна была в здравом уме и твердой памяти. Кроме того, что меня мучило самое обыкновенное любопытство, нужно же в конце концов выяснить, о чем умолчала старушка и кто желает моей смерти. Иначе я так и буду шарахаться от каждой тени, и если и спасусь от убийцы, то закончу свои дни в психушке.

Маршрутка по моей просьбе остановилась недалеко от парголовской больницы, той самой, где умерла моя прабабка. Санитарка тетя Дуня никуда не делась и обрадовалась мне, как родной. Она даже расцеловала меня и прослезилась.

— Вспомнила все-таки нас, навестила! А у меня как раз смена заканчивается, пойдем ко мне, мать тебе тоже обрадуется. Софьины поминальные сорок дней скоро, как раз обсудить кое-что нужно, ты ведь за этим приехала?

— Извините, тетя Дуня, — я невольно отступила на шаг перед ее напором, — я вообще-то по другому делу. Вы не знаете такую Аксинью Прохоровну?

— Аксинью Прохоровну? — Санитарка глубоко задумалась. — Нет, такую не знаю. А это кто же будет?

— Это бабушки моей, Софьи Алексеевны, знакомая. Только она умерла, наверное, давно уже. Бабушка мне в завещании велела могилку ее навестить, — придумала я на ходу, — а где она, не написала.

— Да зачем тебе, — протянула санитарка, — чужие могилы навещать?..

Снова мне показалось, что в глазах тети Дуни мелькнуло подозрение. А может, просто тетка сильно интересуется чужими делами, своих-то интересов у нее, почитай, нету..:

Тут я вкратце рассказала про свое посещение нотариуса, не упоминая про царивший у него в конторе беспорядок.

— Уж не знаю зачем, а только надо, — твердо закончила я рассказ, — бабушка Софья в письме прощальном велела. И еще просила на сорок дней заказать поминальную службу.

www.rulit.me

Читать онлайн "Рагу из любимого дядюшки" автора Александрова Наталья Николаевна - RuLit

Тут я вспомнила, что не прочла еще третье из найденных мною писем.

Я достала лист из конверта.

Почерк был другой, совершенно незнакомый, ровный и аккуратный.

«Уважаемая мс. Голубева!

С прискорбием должна сообщить Вам о кончине Вашего родственника мистера Джона-Голдбифа. Он тихо скончался в минувшую пятницу в собственном доме в Финиксе. Ваш адрес я нашла, разбирая его бумаги, и вспомнила, что мистер Голдбиф часто вспоминал о Вас. К сожалению, последние годы он был частично парализован, что лишало его возможности самостоятельно писать письма, прибегать же для этого к чьей-либо помощи он, должно быть, считал унизительным. Мистер Голдбиф был очень добрым и сердечным джентльменом, и мне будет его очень не хватать.

Немного о себе. Я присматривала за вашим родственником последние годы. Он выбрал меня с тем, чтобы слышать русскую речь: я русская, приехала восемь лет назад из Киева. Впрочем, вряд ли это Вам интересно. Бумаги и вещи Вашего родственника я передам его сыну Эндрью, хотя, надо признаться, при жизни их отношения были далеко не идеальны, и он даже не считал нужным навещать отца в годы его болезни.

Извините, вряд ли это Вам интересно. С уважением, Анна Синицына. Финикс, Аризона».

Я аккуратно вложила письмо в конверт и откинулась на стуле, разминая затекшую шею. Вот оно, значит, как… Значит, эти проклятые алмазы все это время были у бабушки. Как ей удалось сохранить их в течение долгого времени? Вопрос остается открытым. Но так или иначе, они были, были до последнего времени. И когда сорок дней назад в больнице прабабушка хрипло шептала, что оставляет мне алмазы, она пребывала в здравом уме и твердой памяти. Если бы ей дали еще немного времени, она успела бы объяснить, где же их спрятала. И тогда я уже стала бы владелицей тех самых африканских алмазов, о которых рассказывал Иван Францевич…

Я потрясла головой и усилием воли отогнала от себя прекрасное видение: лучистые камни сияют голубоватым светом. Хотя они могли выглядеть совсем не так, ведь я никогда не видела настоящих алмазов.

Так или иначе, сейчас их нет, они бесследно исчезли, потому что, если бы они были спрятаны в доме, их давно бы нашли, ведь какой погром устроили. Да здесь просто негде их спрятать, все на виду. Хотя ведь обнаружила же я тайник для писем… Там больше ничего не оказалось, это точно, я проверила. И зачем тогда бабушка Софья писала, что мне поможет могила Аксиньи Прохоровны? Очевидно, там и были спрятаны бриллианты. И теперь их кто-то оттуда взял. Вот только кто?

А это как раз я знаю — их взял тот, кто читал прабабушкины письма, потому что в России об алмазах никто не знал. Не зря прабабка прожила долгую и тяжелую жизнь, она понимала, что, если хоть кому-нибудь проговорится о драгоценных камнях, жить ей останется несколько часов, при нашей-то криминальной обстановке.

Писем от американского кузена никто не читал, кроме меня и бабушки. Их просто не нашли. Значит, кто-то читал ее письма в Штатах, в самой Аризоне.

Ну да мне теперь все равно, где были алмазы, раз уже их нет ни в этом доме, ни в сейфе у нотариуса, ни в могиле Аксиньи Прохоровны Коленкоровой…

Коленкор… я вспомнила, что обещала отдать тете Дуне коленкоровые занавески. Нужно снять их, потом поймать кота и уходить отсюда, а то вон уже скоро стемнеет…

Я подвинула к подоконнику стул и собиралась уже встать на него, как вдруг появилась все та же беспокойная близорукая мышь. Очевидно, она никак не могла совладать со своим любопытством, либо же ей срочно нужно было куда-то пройти — может, у нее дети брошены или муж загулял… Так или иначе, мышь очень упорно выползала на свет божий, и кот, разумеется, не мог ей этого спустить. Завидев черное косматое чудовище, мышь так испугалась, словно не она только что удирала от него под половицу. Она шарахнулась в сторону и с разбегу заскочила на стул. Тут уж я завизжала и отпрыгнула подальше — ужас до чего боюсь мышей! Очевидно, та совсем потеряла голову от страха, потому что вместо того, чтобы соскользнуть на пол и искать спасения в щелях пола, она зачем-то по стенке добралась до подоконника и вцепилась лапками в занавеску. Тут Бафатион совершенно озверел, одним прыжком вскочил на подоконник и тоже вонзил все когти в занавеску, примериваясь, как бы половчее схватить нахалку. Мышь упорно ползла вверх к карнизу, кот подпрыгнул и повис на занавеске.

Не зря тетя Дуня уверяла меня, что коленкор — очень прочный материал. Действительно, под тяжестью кота занавеска не порвалась, но зато сломался карниз. Металлическая полая труба разъехалась точно посредине, и на пол из нее посыпались круглые полупрозрачные голубоватые камешки.

Кот с любопытством наблюдал за их падением, этим воспользовалась мышь, чтобы окончательно ускользнуть в дыру над карнизом. Бафатион с сожалением проводил ее глазами, но решил не связываться. Он спрыгнул на пол и потрогал один из камней лапой.

— Не смей! — Я очнулась от столбняка. — Ты с ума сошел, это же не игрушки!

Карниз упал вниз, камни брызнули во все стороны. Я встала на колени и принялась их подбирать. Так вот они какие — «Алмазы розовой антилопы». Полупрозрачные неграненые камешки голубоватого цвета. На первый взгляд не такие уж они красивые. Ну да, чтобы они засверкали, заиграли холодным голубым огнем, их нужно огранить… Стало быть, они пролежали в этом карнизе много-много лет, и никто их не нашел. Бабушка долго находилась в ссылке, ее няня умерла, дом стоял пустой, и никто не позарился на старый карниз.

Тот, кто делал обыск в доме, не догадался про тайник. И я бы ни за что не догадалась, где прабабка спрятала алмазы. Так вот зачем она упомянула в письме могилу Аксиньи Коленкоровой! Это был намек на коленкоровые занавески…

Очевидно, прабабка хотела все же шепнуть мне про карниз там, в больнице, но сил на это не хватило. А я сама их в жизни бы не нашла.

И тогда она велела коту указать место. Я тут же рассмеялась от такого дикого предположения. Так, пожалуй, можно додуматься до того, что и мышь была засланная…

Я продолжала ползать по полу, собирая голубоватые камешки, и кот перестал валять дурака и всячески пытался мне помочь. Я потрясла пустотелую трубу карниза, и из нее вывалился мешочек из синей потертой замши, а в нем еще несколько камешков. Очевидно, мешочек развязался, и камни высыпались, когда сломался карниз.

Наконец я поднялась с колен и оглядела пол. Теперь, кажется, все. Я прошлась еще на всякий случай веником, но ничего не нашла. Разложила алмазы на столе и пересчитала. Всего их набралось пятьдесят два камешка. Интересно, сколько такое богатство может стоить? Но мне не хотелось в этот момент думать о деньгах. Я полюбовалась камнями еще немного, потом сложила их в замшевый мешочек, завязала его шнурком и повесила на шею под свитер. На дворе почти стемнело, предстоит долгая дорога домой, а из защитников со мной только кот.

Как бы в ответ на мой призыв, Багратион явился из кухни и сел рядом.

«Не дрейфь, — говорил его взгляд, — прорвемся!» Все равно мне стало вдруг как-то неуютно в пустом доме, даже соседей за стенкой не слыхать. Я засунула сломанный карниз за печку, свернула занавески и скомандовала коту:

— Полезай в сумку!

И тут неожиданно услышала тихий скрип открывшейся двери.

Входная дверь не запиралась изнутри, уходя, я закрывала ее снаружи на висячий замок.

— Тетя Дуня, это ты? — окликнула я, обернувшись.

Мне никто не ответил, и шаги, раздавшиеся в сенях, определенно были мужскими — тяжелыми и уверенными.

— Кто там? — повторила я испуганно, и снова ни звука в ответ.

Мне стало не по себе. Одна в пустом доме, я была совершенно беззащитна. Мешочек с алмазами жег мою шею. Если в дом вошел грабитель, он непременно обыщет меня и найдет драгоценные камни, а меня убьет, чтобы не оставлять свидетеля…

Сейчас я обрадовалась бы кому угодно, даже пьяному соседу Витьке — при всех его «достоинствах» он все же не грабитель и не убийца…

Дверь открылась, и на пороге появился незнакомый мужчина — крупный, тяжеловесный, немолодой. В его спокойной, уверенной повадке, загорелом лице чувствовалось что-то совершенно не отечественное. Казалось, на нем стоит штамп — изготовлено в Америке. «Скорее всего, он действительно американец», — отстраненно подумала я и немного успокоилась — как будто иностранец не может оказаться грабителем и убийцей.

www.rulit.me

Читать онлайн "Рагу из любимого дядюшки" автора Александрова Наталья Николаевна - RuLit

— Нэ надо волновайтся! — проговорил незнакомец с отчетливым акцентом, словно прочитав мои мысли. — Мы с вами… как это… родные. Нэ беспокойтэсь, я только нэмного говорить с вы.

Он окинул комнату озабоченным взглядом и увидел конверты на столе.

— О! — На лице мужчины появилось одновременно хитрое и наивное выражение. — Вы их находить! Я долго искать, но не находить…

— Так это вы перевернули здесь все вверх дном? — Я повысила голос и двинулась на новоявленного родственника с самым угрожающим видом, надеясь, что он посторонится и я смогу выскочить из дома.

— Что это «вверх дном»? — с интересом спросил американец, и не подумав пропустить меня к двери.

Напротив, он загородил мне дорогу и вытащил из кармана складной нож с длинным узким лезвием.

— Это что — такая манера приветствовать родственников? — возмущенно спросила я, скосив глаза на нож.

— Я не причиняйт вам неприятностей, если вы честно отвечайт! — выкрикнул он с неожиданной злостью, угрожающе взмахнув ножом.

— Что вам от меня нужно? — Я испуганно отступила и огляделась, думая, как сбежать от этого сумасшедшего. — И кто вы вообще такой? Откуда взялись на мою голову?

— Я уже говорить — мы с вами… как это… родные! Извиняйт меня, я нэ отшень хорошо спик рашн, хотя мой… фазе… отетс был русский.

— Ваш отец — Джон Голдбиф? — догадалась я. — То есть Иван Голубев? Вы его сын Эндрью?

— Да, это так, — говоря это, американец следил за мной, как кот за мышью, и понемногу приближался.

— Да, правильно ваш отец писал — ради денег вы готовы на любую подлость и даже на преступление!

Эндрью отмахнулся от моих слов, как будто я говорила на совершенно незнакомом ему языке.

— И вы даже не навещали родного отца во время болезни! Откуда же вы узнали о существовании родственников в России?

— После смерть мой отетс я получайт все его бумаги. Среди них находить письма из России и узнавайт о даймондс… об алмазах! Я приехайт сюда, но те-тья уже умерла. В больниц мне сказайт, что ест наследница — вы. Поскольку я есть тоже… как это… родной, то имею на них законный право.

— Да уж, действительно родной! Право он имеет, видите ли! Заявился в Россию, чтобы урвать свой кусок пирога! Понаехали тут из своей Америки!

— Что значьит «кусок пирога»? — переспросил этот ублюдок.

— Объясни ты мне, родственничек, — спросила я, понемногу отступая к стене, — зачем ты устроил на меня такую охоту? Зачем пытался меня убить — то отравить газом, то задушить?

— О, я не делайт это! — воскликнул он с наивным возмущением. — Это делайт специалист, нанятый мной… Я заключает контракт… Но у вас в Россия все работайт отшень плохо, и этот специалист не выполняет контракт! Он несколько раз… как это… делайт неудача…

— Ах, так ты, дядюшка, заказал меня? Как родной, да? По-родственному так, по-семейному — нанял киллера? Да и тот оказался какой-то бестолковый… Видно, ты польстился на дешевизну! Нашел не самое лучшее сочетание цены и качества! Но объясни ты мне, глупой, на фига тебе понадобилась моя смерть?

Я нарочно пыталась заболтать этого чокнутого разговорами, потому что мне не нравился его взгляд. Видно было, что он готов на все, а ведь этот козел еще не знает, что я нашла алмазы. Если он их увидит, мне точно живой отсюда не выйти…

— Я не понимает… — смущенно протянул Эндрью, — я думает, у вас, как во всем цивилизованном мире, есть закон… и если вы и я наследник эти алмазы, то мне нужно устраняет другой наследник и я законно получайт наследство… получайт даймондс!

— Ах ты какой наивный! — Я расхохоталась ему в лицо. — Хотел, как в цивилизованном мире, убить лишнего наследника и законно хапнуть прабабушкины алмазы? Вот идиот-то!

Кажется, он совершенно не понял моей иронии. Он серьезно кивнул и подтвердил:

— Именно так! Но у вас нет закон! У вас нет наследство! Мне говорил один знакомый в Америка, что русские все делать не так, как цивилизованный мир, что они не выписывайт чек, не пользоваться кредитная карта, они за все платить наличность, таскать с собой чемоданы денег! Я никак не мог верить, но это оказалось правда! Алмазы не есть законный наследство, они спрятан неизвестно где!

— Ты в России, мой дорогой, а не в своей гребаной Америке, — усмехнулась я. — У нас алмазы хранят не в банковском сейфе, а в каком-нибудь тайнике, например на кладбище…

— На кладбище нет алмазы! — возмущенно перебил меня американец. — Старая жентшина обманывайт в свое письмо!

— А ты не читай чужие письма! — огрызнулась я. — Не тебе это было написано!

Американский родственник сердито посмотрел на меня и придвинулся ближе.

— И когда ты ничего не нашел в могиле совершенно посторонней старухи, ты решил, что моя смерть тебе невыгодна, что меня сначала нужно обо всем расспросить…

— Да, это так, — подтвердил он, — я отменяйт контракт…

— Вот спасибо-то! Значит, теперь мне позволяется жить?

— Только сказать мне… ответить на мой вопрос — где камни? Где даймондс? — нервно проговорил он, наступая на меня и путая от волнения русские и английские слова.

— Думаю, тебе лучше знать! — огрызнулась я, поспешно отступая за колченогий стол. — Ведь это ты разрыл могилу! Не остановился даже перед кощунством!

— Что это «коштчунство»? — как ни в чем не бывало осведомился мой американский дядюшка.

— Ты что — решил взять у меня несколько уроков русского языка? — насмешливо спросила я, понемногу подбираясь к окошку. — Тогда нам нужно обсудить вопрос оплаты!

— Вы, русские, вечно шутить, — поморщился американец, — я сейчас не шутить! На кладбище нет даймондс… нет камней! Куда она их спрятала?

— Да я-то откуда знаю? — завопила я. — Я вообще об их существовании только сейчас узнала, когда письма прочитала! Она перед смертью что-то бормотала, да я тогда подумала, что старуха бредит!

Американец не верил ни одному моему слову, это было видно по его лицу. Но мне стало все равно, шаг за шагом я приближалась к окну.

— Даже не думайт об это! — рявкнул он, подскочив ко мне и размахивая ножом. — Я не позволяйт шутить со мной! Говорить, где даймондс?

Я лихорадочно искала выход и не находила его. Стоит американцу как следует тряхнуть меня — и он найдет камни. И что-то подсказывало мне, что после этого он не оставит меня в покое… свидетели ему не нужны! Его глаза горели такой лихорадочной жадностью и злобой, что я понимала — он сейчас готов на все и убьет меня, не задумываясь.

— Караул! — завопила я в полный голос, надеясь, что соседи услышат. — Убивают!

Нет, никто не появился, даже дверь не скрипнула, и собака не залаяла, сторож называется! Зато американец совсем озверел.

— Последний раз я спрашивать! — Он шагнул ко мне, нацелившись ножом на горло. — Где даймондс?

Я отшатнулась, остро отточенный нож скользнул самым кончиком по моему свитеру, разрезав воротник, и родственничек узрел на моей шее мешочек с алмазами.

— О! Даймондс! — радостно завопил этот козел и протянул ко мне руку.

И в это время к его ногам метнулся черный пушистый шар.

Прежде чем я что-то поняла, Багратион полоснул когтями по ноге американца, там, где задрались брюки.

Тот взвыл от боли и отскочил, пытаясь разглядеть, что там у него с ногой.

И в это мгновение мне на глаза попалась большая заржавленная чугунная сковородка, которая висела на гвозде. Про себя я отметила, что с удовольствием приготовила бы рагу из любимого дядюшки! Схватила посудину и с размаху опустила на голову сумасшедшего родственника.

Американец изумленно охнул и со страшным грохотом рухнул на пол.

Несколько секунд я стояла над ним, созерцая дело своих рук.

Неужели я его убила?

Но он чуть слышно застонал и шевельнулся.

Жив, мерзавец! И очень скоро очухается, так что мне лучше скорее уносить отсюда ноги!

www.rulit.me


Смотрите также